Культ Цереры и Вакха - прообраз философии и человеческого познания.
«... посвященный в эти тайны доходит до того, что не только сомневается в бытии чувственных вещей, но и отчаивается в нём, и, с одной стороны, сам осуществляет их ничтожность, а с другой стороны, видит, как её осуществляют. Даже животные не лишены этой мудрости, а, напротив, оказываются глубочайшим образом посвященными в неё; ибо они не останавливаются перед чувственными вещами как вещами, сущими в себе, а, отчаявшись в этой реальности и с полной уверенностью в их ничтожности, попросту хватают их и пожирают; и вся природа празднует, как они, эти откровенные мистерии, которые учат тому, что такое истина чувственных вещей» [«Феноменология духа», с.57-58 (изд.1959)].
Гегель называет празднование древних элевсинских мистерий Цереры и Вакха "низшей школой мудрости". В их устройстве он показывает логический прообраз философии и человеческого познания вообще. Он рассматривает их как простейший пример абстрагирования чувственной достоверности.
Гегель отмечает, что из подобных начатков у эллинов развилось достаточно глубокое чувство греческой трагедии, тогда как у римлян этого не произошло ("Философия истории", стр. 277-278, изд.1935). В форме кровавых празднеств Кибелы в Риме имел место ещё более глубокий возврат к природному. Гегель так комментирует подобные культы:
"В связи с чувственной жизнь как сознанием, не возвышающимся до всеобщего, находится жестокость, потому что природа как таковая является высшим началом, так что человек не имеет никакой ценности или лишь весьма малую. Далее при таком почитании богов в духе уничтожаются сознание и вообще духовное начало, поскольку он стремится отождествиться с природой" ("Философия истории", стр. 180).
"Христианские праздники согласованы со сменой времён года, - пишет Гегель, - праздник Рождества Христова празднуется в то время, когда солнце как бы снова начинает подниматься над горизонтом, воскресенье Христово приурочено к началу весны, к периоду пробуждения природы. "
Гегель отмечает, что христианские праздники существенно продвинуты в сторону духовного.
Чем же примечателен этот культ и почему Гегель считал его прообразом познания и философии вообще? Какое отношение этот культ имеет к христианству? Чтобы разобраться в этом, разберёмся с его внутренним устройством. Прежде всего следует нарисовать общую схему.
На этой схеме мы видим ...
Кроме того, представляет интерес ещё такая схема. Здесь, как видим, люди двигаются по двумя циклам, а боги двигаются по одному циклу. И всё соединение божественного и человеческого происходит в области особенного.
Любая наука устроена аналогично - роль ритуала выполняют особый научный метод или особые методы исследования. При движении по большому циклу деятели науки добывают элементы всеобщего - знания, а при движении по малому - гранты и научные премии. При этом противоречие между этими циклами (между Церерой и Вакхом, в конечном счёте) является исходным противоречием научного прогресса, которое либо разрушает деятельность, либо наоборот, является источником прогресса в тех или иных отдельных случаях.
Эффект элевсинских мистерий основывался не только на созерцании божественных предметов культа, но ещё и на использовании психотропных веществ. Поэтому здесь наблюдается не столько отрицание чувственности, сколько подавление обычной, повседневной чувственности. Как есть расширение сознания, так есть и расширения чувственности, как здесь. Одни чувства человек гасит, другие работают неправильно, действительно искажаются, и начинаются галлюцинации.
Но в этих галлюцинациях, как во сне, могут быть какие-то глубокие прозрения. То, на что человек не обратил внимание, но что очень важно для его жизни, попадает в поле его внимания, отсюда всякие гадания, которые были очень распространены в Античности.
Практика коллективных галлюцинаций есть начало и прообраз современной научной рациональности. Появляется идея коллективного сновидения, интерсубъективности. Коллективные галлюцинации хороши тем, что в них действительно почти невозможно отличить то, что привиделось, от того, что на самом деле произошло. Когда один человек галлюционирует, он сверяет опыт с другими и убеждается, что был не прав. Когда галлюцинации происходят одновременно у огромного числа человек, и посредством культа достигается их единообразность, очень трудно переубедить кого-либо в нереальности происходящего.
Человек хотя бы силой своего воображения властвует над природой, навязывает ей свои интерпретации. Практика коллективных галлюцинаций служит ценным началом и прообразом элементов научного познания:
1) постижение природы с помощью законов и концепций, логики, отрыв от чувственности;
2) интерсубъективность как критерий истины. Истинным признаётся такой опыт, который воспроизводим другими экспериментаторами, то есть научным коллективом. Предельным выражением этого является отказ признавать реальностью то, что не воспроизводится интерсубъективно - например, в современности распространено мнение, что чувства не существуют в реальности.
